Алексей Гай: «Не могу назвать Россию агрессором»

29 октября 2018

Алексей Гай (бывший игрок донецкого «Шахтера», а ныне донецкого «Олимпика») поделился своим мнением о войне в Донбассе в провокационном интервью украинскому журналисту.

– Твои земляки погибли в войне, а ты начинаешь публично дружить с представителями страны-врага. У футболиста же должна быть национальная солидарность или гражданская позиция?

– Иногда нам навязывают мнение. Не всегда люди согласны с тем, что проповедует страна и государство в плане политических взглядов. Нужно набраться храбрости и если у тебя другой взгляд, направить его в правильное русло. Чтобы никого не обидеть, не оскорбить и быть выше всего этого. Быть больше к добру, чем у негативу. Всем нужно быть добрее. Тогда будем дружить и жить счастливо вместе.

— Иногда Украина напоминает Россию, которую видят украинцы. В обществе действительно не может быть мнения, которое отличается от большинства. Если оно есть, то ты сепаратист и предатель. Для вас это проблема?

– Да, в этом и есть проблема. Если говорить о демократии и свободе слова, то почему если я с чем-то несогласен, то обязательно враг? Я даю людям право на свою точку зрения. Ну, они так думают. Что я могу сделать? Я считаю по-другому, у меня другие жизненные принципы, никого не убиваю, никому не делаю плохого. Почему мне не дают возможность проявить свое виденье ситуации? Это и есть навязывание идей, не слушая доводов и аргументов со стороны оппонента.

— Ваше решение не надевать футболку перед игрой с «Карпатами» – очень смелое. Но никто так и не понимает толком — почему вы так сделали?

– Хочется, чтобы интрига осталась и каждый думал в меру своей распущенности.

— Размер не подошел?

– Я могу воспользоваться любым ответом, который меня устроит. И на этом все объяснения закончатся. Не было размера, не понравился сам стиль или цвет.
Но я частично отвечу. Я считаю, что это была провокация. За три минуты до выхода на поле нам сказали выйти в этих футболках.

— Кто-то из «Карпат» подошел?

– Не знаю. Мы заходим в раздевалку, а футболки лежат. А если бы там было написано в поддержку геев? Почему я должен это надевать? Это еще и было незаконно — такие вопросы нужно согласовывать с ФФУ. Есть правило ФИФА: не должно быть никаких лозунгов о насилии над человеком и убийствах. А там было написано «АТО». А в АТО происходит убийство людей. Это уже «нет». Часть моих мыслей воплотилась в действия. И я не надел футболку.

— Вам не нравилось, что «Ильичевец» переименовали в «Мариуполь» и вообще не понимаете смысла декоммунизации. Но, допустим, есть город, который назван в честь человека, который руководил концлагерем. Ненормально же, что люди и город ассоциируется с этим человеком. Или у вас другое мнение?

– Если бы переименование улучшило жизнь населения Украины… Вот одним словом изменили всю нашу жизнь, то я был бы «за». Я первым бы стоял и говорил: «Давайте быстрее это делать — мы станем лучше». А по факту получается — одна буква, слово, вывеска. Под ней ничего нет.
И второе — вопрос же не в том, чтобы переименовать, а во что. Возникает очень много вопросов.

— Какие новые названия улиц вам не нравятся?

– Бандеры, Шухевича. Эти люди были врагами, а сейчас они — герои Украины.

— В Киеве есть Алея Героев Небесной Сотни. Вы против?

– Погибли люди. Там, где гибнут люди, – горе. Для своих семей, какими бы они не были взглядов, они остаются любимыми людьми и героями. Но они погибли явно не за то, что происходит сейчас. Тяжело судить, как и для чего это все делается.

— Что вас не устраивает в Украине?

– Как меня может не устраивать? Я жив-здоров, есть возможность заниматься любимым делом. Грех на что-то жаловаться. А в стране… Мало людей, которых что-то в данной ситуации устраивает. Будем говорить объективно. Можно копаться и перекопаться.

— Что больше всего не устраивает?

– То, что идет война на Донбассе. Это меня очень сильно тревожит.

— Вы понимаете людей, которые идут воевать за Украину?

– У каждого свое представление о ситуации в стране, какая-то информация. Понимание, ради чего и ради кого я еду воевать, у каждого свое. Данная ситуация показывает, что многие, кто поехал туда, давно и глубоко жалеют. Мы не ищем, кто прав и виноват. И для одной стороны, и для другой — это горе. А мы стремимся что-то кому-то доказать.

— Украина может закончить войну?

– Думаю, да. У каждого есть возможности. Как бы мы не хотели не смотреть в прошлое — это неприятно и больно. Но найти компромисс и решить эту проблему мирно в силах Украины.

— Мирный путь — это отдать Донбасс России?

– Есть куча вариантов. Мне тяжело сказать, как это сделать. Не я развязывал эту историю, не мне ее заканчивать. Выход может быть только один — прекратить войну, чтобы не гибли люди как с одной, так и с другой стороны. А как оно будет — в составе Украины Донбасс или не в составе, это уже отходит на второй план.

— Война на Донбассе началась с инициативы России. Представим, Украина говорит: «Мы не хотим воевать». А Россия говорит: «Ну и что? А мы хотим». Мы же без России не можем ничего сделать?

– В этом и есть, как бы мы не кричали, зависимость. Не то, что прям не можем без России, но эта страна показывает свои позиции в мире. Из последнего, что я читал – смотрящие ОБСЕ сказали, что российских военных там не заметили. Мы — просто пешки, которыми красиво руководят. Проходят такие игры, что нам даже и не снилось. Ни в каких учебниках о таком не пишут. Смотря на телевизор или читая в интернете, тяжело разобраться в том, что там действительно происходит. Побывав в Донецке, вы будете по-другому воспринимать ситуацию.

— Когда вы были там в последний раз?

– Как уехал из Донецка, когда там было хорошо (в июне 2013 Гай перешел в одесский «Черноморец»). И с того момента не был там. Семья бьет копытом — мол, надо ехать. Там люди живут, работают, у нас там дом, родственники. Хочется поехать и посмотреть. Но я не могу рисковать поехать с детьми туда. Как отец.

— Когда вы жили в Донецке, чувствовали, что там люди совсем другие, чем в других регионах? Что они хотят в России быть?

– А в Тернополе, в селе Сидоров — другие люди?

— Конечно, другие. Но все же?

– В плане взглядов людей — Восток всегда отличался от Запада. Что скрывать — так и было. Но это не характеризует, что одни плохие, а другие – хорошие. Или наоборот. Мне кажется, людей сознательно столкнули и разъединили эти две части. Это было и есть. На фоне этого сейчас все и происходит.

Поэтому нужно меньше смотреть телевизор, меньше читать интернет. Берешь, садишься в машину и едешь туда. Узнаешь, как люди живут. Нужно на себе ощущать, свое мнение иметь, а не откуда-то его брать. Посмотрел: «О, а тут нормальные люди. А мне рассказывали, что их нужно убивать или стрелять». Есть нормальные люди везде — и в Донецке, и во Львове. А есть группа людей, которые по-другому настроены — неадекваты. Они есть в любой стране мира и любом городе.

— В Италии соперничают Север и Юг, у них разные взгляды, но вопрос о том, чтобы не быть частью Италии не стоит — все одна страна. Взгляды могут противоречить целостности страны?

– Пример Италии хороший. Можно же соперничать без вот этого. Главное — можно было.

Но надо было этот вопрос раньше решать. Почему Украина этого не сделала? Люди обозлились друг на друга непонятно с каких причин. Что на это повлияло? Третья сторона или другие моменты? В этом и есть самая большая проблема — люди ненавидят друг друга настолько сильно. Та что там – до убийства.

— Алексей Гай и фон возле вашего имени говорит о том, что вы, скажем так, не козак.

– Куда? Самый настоящий я – запорожский!

— Вы же понимаете, о чем я. Почему такое впечатление складывается и верное ли оно?

– Я сам не могу найти ответ на этот вопрос. Возьмем даже этих молодых людей, которые пришли на стадион «Олимпика». Не понимаю, на каком основании они применяют ко мне термин «сепар». Я не обидчивый человек и не живу мнением других.

Они обзывают меня сепаром, но где видели мою агитацию об отделении Донецка или другие вещи, которые связывали бы меня с сепаратистским значением этого слова? Не думаю, что буду опускаться к тому, чтобы в суде обжаловать эти заявления. На заборе тоже много чего написано. Это же не означает, что так есть на самом деле. У них есть своя точка зрения. Если они от этого счастливы, то это хорошо — я приношу людям счастье.

— В Украине — война? Или вы как-то по-другому называете?

– Как я могу сказать, что есть война, если официальная позиция — АТО.

— Агрессия России относительно Украины — есть?

– Как же вам дипломатично ответить… Я был в России и не увидел, что люди хотят уничтожить Украину или подействовать, чтобы у нас все было плохо. Это я так все видел и общался с людьми. Возможно, я не с теми людьми общался. На верху другие разговоры и взгляды. Не могу я сказать, что Россия — агрессор. Свечку не держал, как говорится. Кто, когда и что нам принес, не видел.

— В России есть Москва и Петербург, в Украине — Киев, Харьков, Львов. Большие города, где есть что делать. В обеих странах вы были в провинции. Они чем-то отличаются?

– Нет, не отличаются. Я много поездил на автобусах и поездах — мне было интересно, как живет провинция в России. Больших отличий с Украиной я не увидел. Смотря на эту картинку, я задавался вопросом: «Когда это все уйдет?» Не то, что старье, а совок. Ответа не нашел. Думаю, что никогда.

— В России вас спрашивали о том, что происходит в Украине?

– Не каждый день, но разговор на эту тему вели. Все касаются этого, читают новости. Люди интересуются, почему мы были братскими народами, а кто-то стал, а кто-то не стал врагами.

— Вы жили в Донецке, Мариуполе, Одессе, Запорожье, Краснодаре. Где планируете осесть?

– Хотите рассмешить Бога, расскажите ему о своих планах. Хочу воспользоваться своим опытом. Я много чего планировал в Донецке. Был процветающий и развитый город, который становился красивее. Все, нажитое непосильным трудном, осталось там. Я не могу этим воспользоваться. Поэтому я ой-как не хочу говорить о том, где буду завтра. Планов у меня никаких нет — как сложиться судьба, так и будет. Лучший вариант — вернуться в Донецк и жить там тихой спокойной жизнью под мирным небом.

 
Наверх